Неточные совпадения
Я думал уж о форме плана
И как героя назову;
Покамест моего романа
Я кончил первую главу;
Пересмотрел всё это строго;
Противоречий очень много,
Но их исправить не хочу;
Цензуре
долг свой
заплачуИ журналистам на съеденье
Плоды трудов моих отдам;
Иди же к невским берегам,
Новорожденное творенье,
И заслужи мне славы дань:
Кривые толки, шум и брань!
— Мне кажется, — сказал он, — что, показав оба готовность драться и
заплатив этим
долг условиям чести, вы бы могли, господа, объясниться и кончить это дело полюбовно.
К тому же вы вот обещались и Амалии Ивановне
долг заплатить; я ведь слышал.
Не платившего должника приковывали цепью к пушке, где должен был он сидеть до тех пор, пока кто-нибудь из товарищей не решался его выкупить и
заплатить за него
долг.
Этот
долг можно
заплатить из выручки за хлеб. Что ж он так приуныл? Ах, Боже мой, как все может переменить вид в одну минуту! А там, в деревне, они распорядятся с поверенным собрать оброк; да, наконец, Штольцу напишет: тот даст денег и потом приедет и устроит ему Обломовку на славу, он всюду дороги проведет, и мостов настроит, и школы заведет… А там они, с Ольгой!.. Боже! Вот оно, счастье!.. Как это все ему в голову не пришло!
Заложить деревню? Разве это не тот же
долг, только неумолимый, неотсрочимый?
Плати каждый год — пожалуй, на прожиток не останется.
Как в ноги губернаторше
Я пала, как
заплакала,
Как стала говорить,
Сказалась усталь
долгая,
Истома непомерная,
Упередилось времечко —
Пришла моя пора!
Спасибо губернаторше,
Елене Александровне,
Я столько благодарна ей,
Как матери родной!
Сама крестила мальчика
И имя Лиодорушка —
Младенцу избрала…
К первому разряду относились
долги, которые надо было сейчас же
заплатить или, во всяком случае, для уплаты которых надо было иметь готовые деньги, чтобы при требовании не могло быть минуты замедления.
Он умолял ее спасти его честь, продать ее имение, чтобы
заплатить его
долги.
Мы весь родительский
долг исполнили, немца приняли и деньги по третям наперед ему
платим.
Марья Ивановна приняла письмо дрожащею рукою и,
заплакав, упала к ногам императрицы, которая подняла ее и поцеловала. Государыня разговорилась с нею. «Знаю, что вы не богаты, — сказала она, — но я в
долгу перед дочерью капитана Миронова. Не беспокойтесь о будущем. Я беру на себя устроить ваше состояние».
— А я деньги на три части кладу: во-первых —
долг плачу, в-других — в
долг даю, в-третьих — в воду мечу.
Царь подумал и не знает, что это значит, что старик и
долг платит, и в
долг дает, и в воду мечет.
А старик говорит: «
Долг плачу — отца-мать кормлю; в
долг даю — сыновей кормлю; а в воду мечу — дочерей рощу».
Да я и никакого права не имела быть к нему требовательною за этот
долг, — прибавила она вдруг, и что-то решительное зазвенело в ее голосе, — я сама однажды получила от него денежное одолжение еще большее, чем в три тысячи, и приняла его, несмотря на то, что и предвидеть еще тогда не могла, что хоть когда-нибудь в состоянии буду
заплатить ему
долг мой…
Отец один раз
заплатил за сына 230 рублей
долга,
заплатил и другой раз 600 рублей; но объявил сыну, что это последний раз, что если он не исправится, то он выгонит его из дома и прекратит с ним сношения.
—
Долг, — повторила она настойчиво, — за отданные друг другу лучшие годы счастья
платить взаимно остальную жизнь…
«Слезами и сердцем, а не пером благодарю вас, милый, милый брат, — получил он ответ с той стороны, — не мне награждать за это: небо наградит за меня! Моя благодарность — пожатие руки и
долгий,
долгий взгляд признательности! Как обрадовался вашим подаркам бедный изгнанник! он все „смеется“ с радости и оделся в обновки. А из денег сейчас же
заплатил за три месяца
долгу хозяйке и отдал за месяц вперед. И только на три рубля осмелился купить сигар, которыми не лакомился давно, а это — его страсть…»
— Эту лошадь — завтра в деревню. Вчера на Конной у Илюшина взял за сорок рублей киргизку… Добрая. Четыре года. Износу ей не будет… На той неделе обоз с рыбой из-за Волги пришел. Ну, барышники у них лошадей укупили, а с нас вдвое берут. Зато в
долг. Каждый понедельник трешку
плати. Легко разве? Так все извозчики обзаводятся. Сибиряки привезут товар в Москву и половину лошадей распродадут…
— Ах, мой миленький, еще 64 дня осталось! Ах, какая тоска здесь! Эти два дня шли
дольше тех трех дней. Ах, какая тоска! Гадость какая здесь, если бы ты знал, мой миленький. До свиданья, мой милый, голубчик мой, — до вторника; а эти три дня будут
дольше всех пяти дней. До свиданья, мой милый. («Гм, гм! Да! Гм! — Глаза не хороши. Она
плакать не любит. Это нехорошо. Гм! Да!»)
— Хозяину выкупу мало пятьсот рублей. Он сам за тебя двести рублей
заплатил. Ему Кази-Мугамед был должен. Он тебя за
долг взял. Три тысячи рублей, меньше нельзя пустить. А не напишешь, в яму посадят, наказывать будут плетью.
Та самая Половодова, которая в течение
долгих лет была только обидно вежлива с Хионией Алексеевной, та Половодова, которая не
заплатила ей визита.
Вот и передняя, потом большая комната с какими-то столами посредине, а вот и сама Надя, вся в черном, бледная, со строгим взглядом… Она узнала отца и с радостным криком повисла у него на шее. Наступила
долгая пауза, мучительно счастливая для всех действующих лиц, Нагибин потихоньку
плакал в холодных сенях, творя про себя молитву и торопливо вытирая бумажным платком катившиеся по лицу слезы.
Так как в сумму дохода вошли также кормовые и пособия от казны и деньги, полученные по почте, и так как доход ссыльного составляется главным образом из заработков, которые дает ему казна,
платя ему подчас умышленно высокую цену, то добрая половина дохода оказывается фикцией и
долг в казну на самом деле выше, чем он показан.
Оптовые сводят счеты с розничными; розничные
платят старые
долги, делают новые заборы.
— Так-с, — протянул Самоквасов. — Расплатится он! Как же!.. Держите карман шире!.. На гулянки бы только ему, по трaктирам да в непотребных местах отличаться!.. А
долги платить — дело не его… На беспутное что-нибудь и деньги-то у вас, поди, займовал?
— На что же-с! В ней, в пустошоночке-то, и всего десятин семьдесят вряд ли найдется, так я бы на круг по двадцати рубликов
заплатил. Часточку
долга и скостили бы, а остальное я бы подождал.
— Говорят: за четыре. Долг-то ведь тоже когда-нибудь
платить придется.
— Продать его скорей надежному человеку… Пусть бы он
заплатил неустойки, что по сей день накопилось, да, очистив пароход от
долгов, воротил его тебе…
Забыв Бога и любовь, им повеленную, всякого норовят обсчитать, рабочего обидеть, своему брату
долгов не
заплатить.
Как автор"Некуда", которому приходилось много
платить, он выказывал себя довольно покладистым, и
долг ему за гонорар начал расти к концу 1864 года.
Все та же срочная и спешная работа, все те же
долги редакторам, а когда обзавелся семьей — усилившаяся нужда, хотя ему хорошо
платили и охотно покупали у него право отдельных изданий.
— Нет-с, я сам хочу
заплатить, и вы должны знать почему. Я знаю, что в этой пачке радужных — тысяча рублей, вот! — И я стал было дрожащими руками считать, но бросил. — Все равно, я знаю, что тысяча. Ну, так вот, эту тысячу я беру себе, а все остальное, вот эти кучи, возьмите за
долг, за часть
долга: тут, я думаю, до двух тысяч или, пожалуй, больше!
Тут он вспомнил про 12 р., которые был должен Михайлову, вспомнил еще про один
долг в Петербурге, который давно надо было
заплатить; цыганский мотив, который он пел вечером, пришел ему в голову; женщина, которую он любил, явилась ему в воображении, в чепце с лиловыми лентами; человек, которым он был оскорблен 5 лет тому назад, и которому не отплатил за оскорбленье, вспомнился ему, хотя вместе, нераздельно с этими и тысячами других воспоминаний, чувство настоящего — ожидания смерти и ужаса — ни на мгновение не покидало его.
Требовалось завести новые панталоны,
заплатить сапожнику старый
долг за приставку новых головок к старым голенищам, да следовало заказать швее три рубахи, да штуки две того белья, которое неприлично называть в печатном слоге, — словом, все деньги совершенно должны были разойтися; и если бы даже директор был так милостив, что вместо сорока рублей наградных определил бы сорок пять или пятьдесят, то всё-таки останется какой-нибудь самый вздор, который в шинельном капитале будет капля в море.
И рыдал, и рыдал приказчик Финогешка, тянучи
долгий плач Иосифа, рассказывая по порядку, как...
В двадцать один год Ульрих Райнер стал
платить матери своей денежный
долг. Он давал уроки и переменил с матерью мансарду на довольно чистую комнату, и у них всякий день кипела кастрюлька вкусного бульона.
Она снова поникла головой, и слезы полились из ее глаз.
Долгое время она
плакала молча. Вдруг она с неимоверною силою ударила себя в грудь и громко, навзрыд зарыдала. Она всеми силами старалась удержать свои слезы, но этого ей не удавалось: накипевшее горе рвалось наружу и не в ее силах было скрыть его. Но вот она до боли прикусила нижнюю губу и овладела таки собой.
Снова поток слез оросил его пылающие щеки. Любонька жала его руку; он облил слезами ее руку и осыпал поцелуями. Она взяла письмо и спрятала на груди своей. Одушевление его росло, и не знаю, как случилось, но уста его коснулись ее уст; первый поцелуй любви — горе тому, кто не испытал его! Любонька, увлеченная, сама запечатлела страстный,
долгий, трепещущий поцелуй… Никогда Дмитрий Яковлевич не был так счастлив; он склонил голову себе на руку, он
плакал… и вдруг… подняв ее, вскрикнул...
— О, я по очень простой причине так долго беседовала с Ченцовым!.. Я уговаривала его не
платить вам своего
долга, который я вам
заплачу за него, и вы можете этот
долг завтра же вычесть из денег, которые получаются с имения покойной матери моей и у которой я все-таки наследница!
— Так зачем же я-то буду говорить вам? Дура, что ли, я? Помощи вашей мне никакой не нужно, а вы извольте
заплатить мне
долг и съезжайте с моей квартиры.
— Страшно я нуждаюсь теперь в деньгах: постояльцы некоторые не
платят, запасы дорожают, номера к осени надобно почистить. Не можешь ли ты мне уплатить твой
долг?
— Раскаетесь, — проговорил камергер, — потому что я вам
долга моего тогда не
заплачу!
— Я… ничего особенного не делал и очень рад, что вы пришли ко мне… я должен еще
заплатить вам мой
долг!
— Из этих денег я не решусь себе взять ни копейки в уплату
долга Ченцова, потому что, как можно ожидать по теперешним вашим поступкам, мне, вероятно, об них придется давать отчет по суду, и мне там совестно будет объявить, что такую-то сумму дочь моя мне
заплатила за своего обожателя.
— О, нет, зачем же? — воскликнула она. — Если бы я стала получать с вас все ваши
долги мне, вам пришлось бы много
заплатить; и я теперь требую от вас одного, чтобы вы мне выдали бумагу на свободное прожитие в продолжение всей моей жизни, потому что я желаю навсегда разъехаться с вами и жить в разных домах.
Если принято
платить карточный
долг на другой день по проигрыше — это «почва»; если можно воспользоваться несоблюдением тех или других формальностей, чтоб оттягать у соседа дом, — это тоже «почва».
Сыночек-то, говорят, не выходя еще из корпуса, тридцать тысяч
долгов наделал —
плати маменька!..
Долгов его не
плати никогда.
Николай Всеволодович вошел в комнату; ребенок, увидев его, припал к старухе и закатился
долгим детским
плачем; та тотчас же его вынесла.